Это, пожалуй, главный миф о селе. Перепечатанный множество раз, он проник в современную прессу, и сегодня основание нашего села стойко ассоциируется с фамилией «большого боярина».

Откуда появился этот миф — сказать трудно. Цитаты о связи Б.И. Морозова с нашим селом «кочуют» от одной публикации к другой, перепечатываются практически слово в слово [1,2,3 и др.] Странно, но ни в одной статье не указано, на основании каких документов сделаны эти выводы. Проверим, праду ли говорят краеведы?

Известно, что при жизни Б.И. Морозова (1590-1661) описание Арзамасского уезда, в который тогда входили в том числе и елфимовские земли, проводилось дважды: в 1621-1629 гг [4], и в 1646 году [5]. Кроме того, после смерти Бориса Ивановича в 1661 году, его владения также были описаны [6]. Если краеведы правы, то где-то в этих документах найдётся описание Елфимова с указанием, что оно являлось собственностью боярина.

Но прежде чем забираться так глубоко в XVII век, проверим: какие сёла находились в одной вотчине с Елфимовым в XVIII-XIX веках? Эти сведения легко почерпнуть из ревизских сказок, хранящихся в Центральном архиве Нижегородской области (ЦАНО) [7], архиве города Арзамаса [8], а также в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) [9]. Дело в том, что и в ревизиях, и в переписных книгах владельцы сёл были указаны. Значит, просматривая документ за документом — от самого "молодого" (1858 год) до самого "старого" (1719 год), а после перейдя к переписным книгам (от 1717 к 1623 году) мы выведаем не только имена всех владельцев Елфимова, но и узнаем, какие сёла находились с ним в той же вотчине, и, разумеется - найдём первое упоминание о нашем родном селе.

Чуть забегая вперед скажу, что с 1719 по 1858 годы в тех же владениях, что и Елфимово, неизменно находились сёла Большое Маресьево, Большие Поляны, Малая Поляна, Васильев Майдан. На их названия мы также будем ориентироваться, но в первую очередь будем обращать внимание на село Большое Маресьево (оно же Знаменское, оно же Маресьево на реке Пекшать) — оно было центром вотчины, при её описании в документах неизменно шло первым, и здесь же (по данным начала 1860-х годов) располагалось помещичье имение:

К сожалению, в указателе к базе данных "Ревизские сказки" ЦАНО [7] приведены не полные сведения, есть в этой базе и некоторые неточности. Тем не менее, представление о составе вотчины получить можно:

Как видно, Елфимово (именно под собственным названием) впервые упоминается лишь в 1710 году. В 1677 году это был лишь безымянный майдан: о том, как мы искали его жителей среди сплошного массива текста в переписи 1677 года, можно почитать здесь.

Предположение о том, что Маресьево вместе с поташными заводами перешло Черкасским уже после кончины Бориса Ивановича (т.е. между 1661 и 1677 годами) выглядит сомнительным: описные книги, составленные после смерти боярина [6], не содержат каких-либо упоминаний ни о Маресьеве-Знаменском, ни о каких-либо селениях из приведённой выше таблицы. Так может быть, вотчина перешла от Морозова к Черкасским между 1646 и 1661 годами, пока боярин был ещё жив? Чтобы развеять эти сомнения, проверим: за кем была записана Маресьевская вотчина в 1646-м году?

Из документа следует, что и при жизни боярина Морозова землями нашими владел всё тот же род Черкасских: он был хозяином села и его окрестностей как минимум 100 лет, с момента приобретения Маресевой пустоши в 1644 году [10] по 1745 годы. Боярин Морозов этими землями никогда не владел.

Но откуда всё-таки взялось это предание о Морозове? На самом деле, ведь вотчина его находилась совсем рядом, севернее, она была огромной, больше полутора тысяч душ мужского пола, а ближайшие её селения - починки Виргизаев (совр. с. Вергизаи) и деревня Березники находились всего в 30 километрах от Большого Маресьева по прямой. Почему произошла такая путаница?

Предполагаю, что происхождение мифа связано в первую очередь с поташным производством. Известно, что Сергачская вотчина Морозова была одной из крупнейших, поставлявших поташ высшего качества, притом, что Боярин, пользуясь благосклонностью государя, имел с этого промысла до 3 тысяч рублей в год, не платя в казну ни копейки [11].

Когда говорят о поташе в Нижегородской губернии, имя Морозова приходит на ум первым. Впрочем, он не был единственным: как видим, и Черкасские промышляли поташным делом [12], но куда в меньших объёмах, чем Борис Иванович - а потому остались несколько "в тени" Большого Боярина, что и привело в последствии к путанице. Кстати, бывшие морозовские будные станы были тем местом, куда от Черкасских бежали некоторые будаки: об этом можно почитать вот здесь.